Вторник, 19.06.2018, 05.28
ИЦПП
Главная | Регистрация | Вход Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Категории каталога
Мои файлы [13]
ЭКСКЛЮЗИВ [0]
Полные версии официальных документов без комментариев и редакторской правки.
Мини-чат
500
Главная » Файлы » Мои файлы

Стенограмма Сибирских научных чтений памяти профессора А.К. Черненко 6 января 2010 г.
[ ] 30.04.2010, 18.22
17.01.2010 ВОПЛОЩЕНИЕ МЫСЛЕЙ
Альберту Константиновичу Черненко исполнилось бы 75 лет

Сибирские научные чтения, посвященные памяти выдающегося российского философа, правоведа и политолога, доктора философских и юридических наук, профессора Альберта Константиновича Черненко проведены Исследовательским центром публичного права совместно с кафедрой теории и истории государства и права Сибирской академии государственной службы при информационной поддержке «Пресс-клуба на taba.ru», интернет-журнала «Фактор риска: Человек. Общество. Закон» и сетевого ресурса «Творческие поседелки».
 
В семинаре принимали участие:
 
Дидикин Андрей Борисович, кандидат юридических наук, доцент, заместитель заведующего кафедрой теории и истории государства и права Сибирской академии государственной службы, заместитель директора Исследовательского центра публичного права (Новосибирск), старший научный сотрудник Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве России (Москва);
 
Жданов Александр Федорович, кандидат юридических наук, директор Исследовательского центра публичного права (Новосибирск), эксперт Института современного развития (Москва);
 
Годованный Александр Васильевич, кандидат юридических наук, профессор, заведующий кафедрой теории и истории государства и права Сибирской академии государственной службы, исполняющий обязанности председателя Научного совета Исследовательского центра публичного права;
 
Гомеров Игорь Николаевич, доктор политических наук, профессор, заведующий кафедрой истории и политологии Сибирского университета потребительской кооперации;
 
Прошин Владимир Алексеевич, кандидат исторических наук, доцент кафедры теории и истории государства и права Сибирской академии государственной службы, член Научного совета Исследовательского центра публичного права, член Российской ассоциации международного права (Москва), директор Центра изучения римского права (Москва);
 
Черненко Дмитрий Константинович, кандидат экономических наук, доцент Сибирской академии государственной службы;
 
Пазовский Аркадий Маратович, кандидат социологических наук, доцент кафедры журналистики Новосибирского государственного педагогического института, главный редактор журнала «Фактор риска: Человек. Общество. Закон», директор АНО «Сибирский институт защиты гласности», член Союза журналистов России;
 
Брук Наталья Валерьевна, преподаватель кафедры государственно-правовых дисциплин Новосибирского гуманитарного института, аспирант Института философии и права Сибирского отделения РАН;
 
Калмазан Агния Валентиновна, сотрудник Сибирского института повышения квалификации (Росатом), аспирант Сибирского государственного университета путей сообщения, сотрудник сектора теории, истории и философии права Исследовательского центра публичного права;
 
Ряховская Татьяна Ивановна, старший преподаватель кафедры теории и истории государства и права Сибирской академии государственной службы;
 
Теклюк Мария Николаевна, сотрудник сектора правовых проблем оптимизации налогообложения Исследовательского центра публичного права;
 
Хенкин Михаил Евельевич, заместитель главного редактора «Пресс-клуба на taba.ru», член Союза журналистов России.
 
Вклад в развитие Новосибирской науки
А. Б. Дидикин: Уважаемые коллеги! Мы проводим первое, наверное, научное мероприятие в этом году... И, несмотря на выходные дни, основание для проведения такое мероприятия, безусловно, есть. Дело в том, что 6 января 2010 года известному Новосибирскому ученому, которого мы все хорошо знаем, Альберту Константиновичу Черненко, исполнилось бы 75 лет. Соответственно, поскольку инициатором проведения такого семинара стал Центр публичного права, в котором Альберт Константинович тоже принимал непосредственное участие – мы проводили совместные конференции, проводили целую серию круглых столов. В принципе каждый из нас знает Альберта Константиновича с разных сторон – и как достойного человека, и как известного ученого, который внес очень большой вклад во всевозможные гуманитарные и общественные науки и, естественно, заслуживает достойной памяти. Поэтому, я думаю, что первые Сибирские чтения, которые мы откроем сегодня в рамках нашего семинара, все это станет доброй традицией на будущие годы. И я думаю, что в первую половину января каждого года проведение таких научных чтений памяти Черненко будет достойной памятью о нем.
А. В. Годованный: Сегодня здесь собрались люди, коллеги, ученики профессора Черненко, которые каким-то образом встречались, работали с Альбертом Константиновичем - лично. И – с его трудами. Я с Альбертом Константиновичем лично был мало знаком. Только каким-то образом встречались на конференциях и вели какие-то научные споры. И основное – это как раз его труды, которые мы хорошо знаем, многие. Поэтому я хочу просто сказать, что я готов предложить нашу научную площадку, помещение кафедры для проведения таких научных чтений. Я понимаю это как начало большой научной работы. Хочу пожелать вам больших творческих и научных успехов. Альберт Константинович уважал тех людей, которые смогли не только исследовать явления и события в жизни, но и многосторонне их отражать в науке. Вы знаете, что доктор философии и доктор права – это все очень много для одного человека и не ограничивается только гранями, которые изучают ученые в явлениях и событиях. Поэтому я за то, чтобы эта наша встреча была первой, но не последней. А. Б. Дидикин: Соответственно, поскольку это первая встреча, сегодня она будет проходить в рамках семинара, а уже в последующем мы будем проводить ее в формате конференций. С изданием трудов и материалов. Именно так, как это было в свое время в Нархозе и затем и Сибирском государственном университете путей сообщения, когда Альберт Константинович принимал в них участие.
А. Ф. Жданов: Уважаемые коллеги, разрешите поздравить вас с Новым, 2010 годом и с наступающим Рождеством Христовым. Конечно, мы сегодня собрались в связи с выдающимся событием - 75 лет исполнилось бы нашему юбиляру. Я не могу представить, что он ушел от нас. Во всяком случае, память жива, она постоянно напоминает нам об Альберте Константиновиче Черненко. Этому и посвящено сегодня наше мероприятие. Хочу отметить, что появление в Новосибирске вот этой организации, СибАГСа, и здания, в котором мы сегодня имеем честь вести дискуссии – по сути дела памятник Альберту Константиновичу Черненко. Появление этого учебного заведения, собственно говоря, заслуга самого Альберта Константиновича. Потому что, если вы помните, именно он создавал Новосибирскую высшую партийную школу, которая потом преобразовалась в Сибирскую академию государственной службы. Благодаря его организаторскому таланту и усилиям это здание было построено. Память о нем жива. В центре Новосибирска в скором времени будет установлена мемориальная доска, Исследовательский центр публичного права выступил с инициативой, и комиссия города Новосибирска по наименованию приняла соответствующее решение.
 
От идеи – к поиску гармонии
А. Б. Дидикин
: Есть несколько основных моментов, на которых мне хотелось бы остановиться. Это собственно три основные научные дисциплины, в которые внес свой весомый вклад Альберт Константинович Черненко. В первую очередь, философия. Прежде всего, философия социальная. В рамках этой дисциплины он начинал свой научный труд. Теме исторической причинности и проблеме социального познания, была посвящена его кандидатская диссертация и первая докторская диссертация. Соответственно в области социальной философии этот вклад достаточно очевиден и весом. Постепенно уже под влиянием тех общественно-политических событий, которые происходили в нашей стране в годы перестройки, происходили и определенные изменения мировоззрения Альберта Константиновича. Это кстати очень важный показатель, потому что сегодня у нас есть не очень хорошая традиция, когда ученого, его труды, взгляды рассматривают через призму определенных штампов, что вот он представитель либо одного политического течения, либо другого. Как-то очень трудно оценивать конкретные взгляды конкретного человека, если такие штампы существуют. В случае с Альбертом Константиновичем это практически невозможно, потому что свои взгляды он достаточно серьезно изменял и изменял опять же всегда с научной точки зрения. Я не помню ни одного случая, когда изменение его концепции или изменение его идей происходило под влиянием каких-то общественных потрясений. Всегда был взвешенный научный подход, всегда была надежда на то, что можно будет рациональным путем разрешить любую проблему. И собственно все конференции, которые он проводил, проходили именно под таким лозунгом, под таким девизом. Соответственно на протяжении последних нескольких лет на базе Сибирского государственного университета путей сообщения, где в последние годы Альберт Константинович возглавлял кафедру истории и политологии, происходили международные конференции, которые получили название «Политика и право – продление интеграции». Эта тема на самом деле Альберта Константиновича интересовала достаточно серьезно. Он полагал, что право как таковое – это инструмент социального регулирования и социального управления обществом, но в тоже время, будучи влиятельным ученым, он понимал, что право без политической жизни невозможно, его реализация в принципе невозможна, если оно не касается политических процессов. Соответственно попытки найти вот эту разумную грань между интеграцией политики и права каждая конференция и была посвящена. Именно поэтому эти весомые сборники, которые издавались на протяжении последних трех лет, были посвящены разным наукам. Была возможность открытого обсуждения проблем всеми специалистами, в том числе обсуждения касались и проблемы образования, потому что политическое воспитание, в том числе воспитание личностных качеств без системы образования невозможно. И практически все споры все дискуссии, которые происходили в процессе подготовки этих конференций они, так или иначе, касались этой проблемы. Вопросы, связанные с влиянием Черненко на социальную философию более сложные и связаны, прежде всего, с тем, что тема, которую он затронул еще в 70-е годы, оказалась действительно неподъёмной для многих. Представьте: существовали достаточно серьезные исследования в области физики, которые касались проблемы причинности. Причинность была ключевой категорией, которая изучалась естественными науками и гуманитарии, как правило, этой категории не касались. Считалось, что причинности нет в социальном познании. Соответственно исследования Черненко, причем он часто любил рассказывать, что его научный руководитель не сразу одобрил его идеи, как раз касались переосмысления вопроса о том, как возможна причинность в социальном познании и, прежде всего, в истории. И все прекрасно понимали, что исторический процесс, который оценивается с позиций категории причинности, находится под серьезным влиянием идеологии как таковой. Есть только одна доктрина, которая адекватно, по мнению большинства представителей гуманитарной науки того времени, может быть осмыслена – это марксистская доктрина. А изменения в эту доктрину внести было очень сложно. И вот каково было моё удивление, когда собственно несколько лет назад мне Альберт Константинович рассказывал о том, что на самом деле переосмысление категории причинности он проводил с позиций Гегелевской философии, а вовсе не философии Маркса, как такового. Это еще раз показало, что он был чужд всегда догматики, как таковой и его всегда интересовала, прежде всего, научная составляющая той или иной позиции. Поэтому организованные им дискуссии были всегда интересны и, безусловно, полезны. В чем собственно была новизна? Что нового сумел внести Альберт Константинович в трактовку понятия причинности? Эту проблему сегодня широко и много обсуждают за рубежом и у нас, но главное состоит в том, что А.К. Черненко рассматривает проблему познания причинности как внутренней детерминированной системы, с этих позиций ученый обосновывал данную категорию. Это было действительно важно, потому что с позиций марксисткой доктрины причинность всегда осмыслялась под влиянием внешних факторов, а Черненко интересовала, прежде всего, внутренние факторы, которые определяли развитие исторических процессов политических процессов и общества как такового. Его первая главная монография «Причинность в истории», посвящена именно этим вопросам. Были определенные нюансы, которые затруднили выход в свет этой книги. Он тоже об этом часто рассказывал. Это и необходимость ссылаться на цитаты Генерального секретаря, который в тот период как раз управлял государством. И то, что на самом деле в этом большой необходимости не было – это тоже было достаточно новое заявление, потому что многие сегодня говорят, что идеология была самодовлеющей. Когда я спрашивал Альберта Константиновича: как быть с модными сегодня концепциями постиндустриального общества, которые он тоже тогда исследовал с позиции технологического детерминизма. Он говорил, что да действительно тогда эти концепции впервые стали известными, популярными и он попытался их соответственно в силу современности эти концепции оценить. Это было тоже по-своему ново, потому что в начале 80-х годов об этом мало кто задумывался. С созданием Новосибирской высшей партийной школы на Альберта Константиновича была возложена очень большая и хлопотная задача – создать принципиально новую систему подготовки квалифицированных кадров. Без специальных исторических исследований сегодня трудно понять, как это происходило. Альберт Константинович часто говорил о том, что политология, как научная дисциплина заявила о себе именно в этот период. В конце 80-х годов, когда уже под влиянием общественных событий происходило изменение по отношению к политологии. И вдруг в 90-е происходит еще один очень важный переход в его мировоззрении: он обращается к изучению проблем права. И соответственно вот этот длительный процесс. Вот эти долгие 14 лет, пока готовилась вторая докторская диссертация, были постоянные сомнения: имеет ли смысл выдвигать вот эти позиции как действительно новую концепцию? Так или иначе, Альберт Константинович в 90-е годы создал еще одну новую концепцию, которая сегодня во многом влияет на развитие теперь уже юридической науки. Это концепция правовой технологии. И хотя сегодня, как часто бывает, отношение к новому знанию очень противоречиво. Кто-то говорит, что в этом нет ничего нового, кто-то наоборот пытается показать, что эта концепция является единственно верной, которая может описывать право. Но, так или иначе, уже сам факт появления этой концепции, как новой идеи, безусловно заслуживает внимания. Поэтому во всех сборниках научных трудов, в которых принимал участие Альберт Константинович все его публикации так или иначе были посвящены правовой технологии, ну а в дальнейшем, когда сложилась его научная школа, его ученики защищали диссертации с использованием непосредственно этой концепции применительно как раз к областям права. Мне тоже выпала честь участвовать в разработке этой концепции применительно к конституционному праву, собственно и Жанна Валерьевна Нечаева тоже достаточно успешно защитила диссертацию с использованием этой концепции. Но опять же: насколько трудно было доказывать эти новые идеи? Отношение к новому у нас в стране действительно странное даже тогда, когда есть вполне рациональное обоснование. Поэтому во многом развитие науки находится под воздействием политических потрясений, той обстановки, в которой мы живем, но так или иначе, найти в себе возможность развивать науку, торить новую дорогу в ней, несмотря ни на какие трудности, это действительно поступок. Добавлю, если сегодня в отношении социально-философских дисциплин, в отношении философии как таковой, политологии можно говорить об определенной динамике, то юридическая наука в России, особенно на региональном уровне, находится в статичном состоянии. Тем не менее, под влиянием научной активности Альберта Константиновича Черненко юридическая наука в Сибири развивалась достаточно активно. Сейчас, к сожалению, мы видим, что по существу научное сообщество очень быстро стало забывать то, что происходило в период деятельности Альберта Константиновича и наверняка я думаю, что без нашей активности теперь уже обойтись никак нельзя. Я думаю, что Сибирские научные чтения помогут активизировать эту работу, позволят осмысливать и развивать идеи профессора Черненко и продолжить его юридические, философские и политологические исследования. Это, безусловно, детерминация политических процессов и соответственно роль права в управлении обществом, в совершенствовании законодательства и практики его применения, соответственно разработка методов формирования правовой и политической системы как таковой.
 
Ученый и время
В. А Прошин: Может быть, я один из немногих здесь, кто знал Альберта Константиновича, начиная с Томска. После окончания Томского университета я работал в политехническом институте, потом в Томском университете, где была такая организация Общество «Знание», я был активным участником лекционной работы, и правление Общества «Знание» я курировал как работник партийных органов. Альберт Константинович курировал сначала городскую организацию Общества «Знание», будучи секретарем горкома партии, а сначала заведующим отделом горкома партии. Потом стал курировать в рамках областной и, таким образом, мне посчастливилось работать в этом направлении, в этой части с Альбертом Константиновичем. Он был, очень глубоким человеком и в то время когда, как здесь уже говорили, идеология довлела, но не всегда всё выражалась в этом. Все зависело от конкретных людей. Альберт Константинович был человеком, который очень чувствовал дыхание времени, а, с другой стороны, он не был в каких-то теоретических изысках только и отсюда, когда 80-е годы наступили, то перед Альбертом Константиновичем была поставлена задача: не создать школу партийную (она существовала здесь давно), а вдохнуть в нее новые силы. Как он мне потом рассказывал, в последние годы мы с ним сотрудничали на юрфаке НГУ и встречались по четвергам, много разговаривали о том времени. В Томске встречались официально, обсуждали проблемы. А здесь меня интересовала другая сторона деятельности. И Альберт Константинович охотно делился своими воспоминаниями. Перед Альбертом Константиновичем была поставлена задача: обновить школу, с другой стороны, он заручился поддержкой в строительстве нового здания Новосибирской высшей партийной школы (ВПШ). Самая главная задача, которую он поставил перед собой – сделать ВПШ не только центром подготовки управленческих кадров Сибири и Дальнего Востока, а создать в ней современную научную базу. Он не случайно занялся правом, будучи уже доктором философских наук, признанным ученым. Альберт Константинович был юристом по специальности, он закончил юридический факультет Томского государственного университета. И учился вместе с Дмитрием Михайловичем Свиридовым, а Свиридов в это время был ректором Университета и он пригласил Альберта Константиновича, чтобы он возглавил кафедру теории и истории государства и права здесь в филиале. Возглавив эту кафедру, А.К. Черненко и решил подтвердить свой докторский статус уже в правоведении. И вполне закономерно, что он достиг таких же высот в праве, как и в философии. Потому что он был чрезвычайно целеустремленным человеком. Я как-то спросил у него: - Альберт Константинович, а зачем вам это надо было? А он в ответ: - Как же так, я же возглавлял сектор истории права в правовом институте, философии права. Возглавил кафедру, а не доктор. И подумал, чем я хуже тех новоиспеченных докторов, которые защищали кандидатские диссертации в начале 90-х годов, а становились уже в середине 90-х годов докторами… И, конечно, революционным поворотом в праве, как здесь уже отмечалось, стала его концепция, новая концепция правовой технологии. Этот подход – в ряду пионерных разработок современного правоведения. До сих пор студенты с большим интересом изучают эту концепцию, дискутируют… Когда спросили одну из студенток, были ли предшественники у Альберта Константиновича?. Она ответила, что больше ничего по данной проблеме не читала. И это действительно так, потому что в современной науке права аналогов нет.
И.Н. Гомеров: Человеческие качества во многом определили научные успехи Альберта Константиновича. Сотрудничая с ним более 20 лет, зная его с разных сторон, и как руководителя, и как рядового гражданина, видел, как он многим помогал. Зная новосибирских докторов наук, я на 100 процентов могу сказать, что они докторами стали, благодаря Альберту Константиновичу – его поддержке, его так сказать, подталкиванию, помощи, которую он оказал этим докторам молодым. Главное, занимая любой пост, свою человечность он проявлял к любому, независимо от ранга. Работая ректором, он мог пригласить любого ассистента, старшего преподавателя – любого, не обязательно доктора или заведующего, поговорить, если видит, что у него есть какой-то творческий потенциал. Для Новосибирской высшей партшколы, будучи ректором, он со всей Сибири стягивал ученых, талантливых исследователей. Звонил в обкомы партии, оттуда черпал людей, из учебных заведений… Поэтому Новосибирская ВПШ сконцентрировала лучшие научные, преподавательские кадры, которые имелись в Сибири. Умел находить их, поддерживать, и, несмотря на некоторые организационные трудности, закреплять их в Новосибирске. Еще в конце 80-х годов одна из первых кафедр политологии была образована именно здесь, в Новосибирской партийной школе. Мы сотрудничали с ним более 20 лет, и всегда находили взаимопонимание. Когда я издавал в Москве крупнейшую монографию по государственной власти, он тоже дал свои рекомендации, советы Я помню, когда я участвовал в конференции, которую он организовывал, мы одинаково оценивали период 90-х годов. Например, проблемы гражданского общества, перехода от тоталитарного к гражданскому обществу, когда я говорил, что мы, в принципе, не столько приближаемся к гражданскому обществу, сколько от него отдаляемся и что переход от тоталитаризма заменен переходом к какому-то другому, не гражданскому, а либеральному обществу… И в этом мы тоже находили взаимопонимание. И концепции, которую я выдвигал, он тоже активно поддержал и разделял. То есть было понимание сути перехода к обществу, которое он называл постиндустриальным… А что это за «пост»? «Пост» это понятно, что это после, а что оно представляет собой в конструктиве? Что это за общество?
 
Тандем политики и права
И.Н. Гомеров
: Он всегда поддерживал идеи единства политики и права. Очевидно, что политика должна как-то регламентироваться правом. Иначе наступит полный хаос и беспорядок, чем тоже характерны были 90-е годы, где этот политический хаос доминировал над общими конструктивными тенденциями. С другой стороны, и право не мыслимо без политики, потому что органически связано с проблемой государственной власти. Ведь право тоже не бывает вне политики. Вот это взаимное дополнение, взаимное пересечение политики и права, дополнение друг друга, с одной стороны, контроль права над политикой, с другой стороны, необходимость права вписываться в политические процессы, конечно, им глубоко понималось. Не случайно все сборники стаей и материалов научных конференций, вышедшие под редакцией А.К. Черненко, связаны с этой общей тенденцией единства политики и права. Не случайно моя монография о государстве она чаще всего цитируется юристами и используется в перечне использованной литературы чаще правоведами, а не в политологами, хотя я писал ее не как юрист, а именно как политолог и с точки зрения политических процессов, политических отношений, и политической деятельности. И вот работая над последней монографией, которая вышла в январе «Политическая деятельность: психолого-политологический анализ», мы тоже обсуждали с ним некоторые идеи этой политической деятельности. Потому что и ему, и мне было важно видеть в политике не только некоторые процессуальные, глобальные вещи, а то, что проходит через голову, через личность субъекта политики. Когда мы обсуждали эти проблемы, он всегда подчеркивал, что политологи рассматривают политику глобально, с точки зрения некоторых общих закономерностей, а политика все-таки делается конкретными людьми. Вот у нас часто говорят, что вот Советский Союз развалился… Как будто он вот сам взял и развалился. А мы вот всегда говорили, что на это была направлена деятельность некоторых людей… Эти люди имеют конкретные имена, фамилии. Мы знаем Межрегиональную депутатскую группу, которая активно проталкивала этот процесс. Борис Николаевич Ельцин, один из главных деятелей этой группы, который активно разрушал Советский Союз. Хотя никто не сомневается, надо было действительно менять политическую систему… И Альберт Константинович это понимал и активно поддерживал, что недопустимо доминирование одной политической партии, как одной политической силы… Поэтому надо было менять политическую систему, надо было конструировать, но не надо было разрушать саму страну. Потеря государства, о чем я писал в книге о государстве, - это дело конкретных людей, их деятельности, их мотивов… И эти мотивы были далеко не гуманистическими. Эти мотивы часто были корыстными, мотивами возвышения над другими людьми, мотивами власти. Эти мотивы я тоже исследовал, и Альберт Константинович тоже разделял точку зрения, что мотивация – жажда власти, жажда возвышения над другими, которая была присуща в том числе и Борису Николаевичу Ельцыну – она толкала на такие вот действия, на такие шаги, которые привели, в конце концов, к разрушению вот той большой страны. Сейчас, спустя почти двадцать лет, мы начинаем понимать, что процесс проходил все-таки под давлением, деятельностью не только внутренних сил. Хотя не совсем это было очевидно и скрывалось очень часто… Затушевывалось внешнее давление. Но мы, конечно, понимали, что в стране были какие-то внутренние причины, которые позволили это сделать. Действительно, если бы система была устойчивая, то никакие действия отдельных людей не смогли бы ее развалить. Тем не менее, не исключая объективные предпосылки для того, что произошло, в тоже время надо понимать, что действовал очень мощный субъективный фактор, личностный фактор, который привел вот к этим огромным сдигам общемирового, по сути дела, значения. Уход с политической арены такого субъекта, как Советский Союз, как мы прекрасно понимаем, изменил всю картину и политической, и социальной, и экономической системы современного мира. Поэтому это не какой-то случайный шаг, он имел некоторые тенденции и закономерности. И эти закономерности подталкивались, стимулировались определенной деятельностью конкретных субъектов политики. Понимание этих взаимосвязей, и объективного и субъективного, личностная деятельность некоторых процессуальных моментов в политике – все это объединяло и мои взгляды, и взгляды Альберта Константиновича. Помогали нам выверять свои точки зрения. Я находил некоторую опору в его взглядах, что действительно мы можем об этом публично заявлять, и в том числе в тех книгах, которые публиковал он, и которые публиковал я. Поэтому очень часто, обсуждая общие идеи, мы вырабатывали близкие, иногда независимо друг от друга, но, тем не менее, очень схожие взгляды.
А.Б. Дидикин: Игорь Николаевич, как происходил процесс становления политологии в Сибири? Это было время, когда действительно происходил распад государства, и сложились отношения, которые не были обозначены в политологии, как все это происходило?
И.Н. Гомеров: Ну вот представьте, в 1989 г. в принципе, руководствоваться только принципами научного коммунизма было уже реально недостаточно. Альберт Константинович тоже изучал соответствующую литературу и понимал это. И тогда вот, когда настало время, и начался политический хаос, о котором я уже сказал, Альберт Константинович был одним из тех первых руководителей, который понял, что надо организационно все это оформить. Первая кафедра у нас тогда организовалась – четыре преподавателя я там был, Осипов, Демидов, Коновалов. В одной из своих работ «Политология как научная и учебная дисциплина» я прямо так и подчеркнул: одна из первых кафедр политологии в России… Я всегда говорил «одна из первых». Альберт Константинович всегда говорил «первая». В Новосибирске да, первая. А в России в этом же году создали аналогичные кафедры и в других вузах. Поэтому я был более точен. Тем не менее, первое вот такое организационное ядро было все-таки создано Альбертом Константиновичем на базе Социально-политического института, в который была переименована партшкола. И это тоже надо было уметь сформулировать название, направление этого института, сочетать в нем и социальный аспект и политический. ВПШ, в принципе, этим же занималась только односторонне. Поэтому и в организационном, и в научном плане здесь тоже было предвидение Альберта Константиновича. И это предвидение было реализовано. Из кафедр политических наук, она так и осталась единственной в городе чисто такая политологическая кафедра в нынешней Сибирской государственной академии государственной службы, в которую, в последствии, переименовали Социально-политический институт. В Сибирском университете потребительской кооперации, я тоже возглавляю кафедру истории политологии, в других вузах аналогичные… Но это уже по причинам, вполне определенным. Потому что нет в наших вузах ректоров, которые бы, как Альберт Константинович, болели бы именно этой проблематикой. Так что вот он и здесь определенно стоял у истоков.
 
Откуда у кризиса ноги растут?
Дидикин
: В последние годы, в том числе, когда проходила конференция «Политика и право», ключевая тема, интересовавшая Альберта Константиновича, была связана с кризисом. О кризисе было написано очень много всего и, как правило, непонятного. Кто-то утверждал, что кризис только экономический, кто-то считал, что это кризис сознания и кризиса никакого другого нет. Задумка Альберта Константиновича состояла в том, чтобы в рамках полномасштабной конференции все эти мысли прозвучали. Все доклады пленарные, так или иначе, были посвящены этому вопросу. Последняя его статья также была посвящена непосредственно кризису. Хотел бы предоставить слово Дмитрию Альбертовичу Черненко, кандидату экономических наук, доценту, который работает в Сибирской академии государственной службы и в Новосибирском государственном университете путей сообщения.
Д. А. Черненко: Хочу поблагодарить Исследовательский центр публичного права за научный семинар, который посвящен памяти моего отца. Это очень важно не для него, а для нас. Потому что любые формы памяти о людях, которые от нас уходят и оставляют какие-то научные направления, какие-то открытия нам просто необходимы. И для Альберта Константиновича, если бы он жил, было бы очень приятно, что эта память заключается именно в форме научного семинара. Потому что наука для него была такая стезя по жизни. Я это знал, потому вместе с ним жил, видел, как он работает. Для него это была действительно работа в радость. По сути дела, каких-либо других увлечений у него не было. А все свое время он посвящал именно работе. С детских лет запомнилось, когда папа работал еще в партийной среде и приходил с работы. А работа была достаточно напряженная. Приходил часов в восемь, немножко отдохнул и до двенадцати, до часу ночи работает над своей докторской диссертацией. Над своей книгой. Это было изо дня в день. Такой, напряженный график. Днем он занимается организационной работой, а вечером – научной. Многие его тогда не понимали. Третий секретарь обкома партии, кандидат. Зачем нужна еще и докторская диссертация? Он и так кандидат! Тогда, это было где-то в 70-х годах, он уже понимал. Не то что понимал, а предвидел, что все может быть и со страной и с миром. Все может измениться. И если что-то, не дай Бог произойдет, у него уже будет какой-то задел, жизненный задел. И помимо этого ему это приносило глубокое личное удовлетворение. И он оказался, к сожалению прав. Тогда трудно было представить в середине 70-х, что рухнет Советский Союз. Но это произошло, и для него этот задел стал большим жизненным подспорьем. Если говорить о проблеме глобального кризиса, конечно кризис затронул нас всех последние полтора года. Если говорить о взглядах Альберта Константиновича на этой ситуации… Во многом его взгляды были продиктованы жизненной позицией, она не была какой-то сиюминутной, она была заложена еще в детские годы. Он до последних дней своей жизни не принимал окончательно либеральную модель экономики, капиталистическую модель экономики, поэтому о кризисе, который случился, в своей последней статье писал, что причина глобального экономического кризиса именно в либеральной, капиталистической модели экономики. Обрушение экономики, по его мнению, началось с отходом государства от регулирования финансовыми и экономическими процессами. Конечно, он экономистом не был и его больше интересовал социальный, нравственный, правовой аспект этой проблемы. Его взгляд основывался на правовой технологии с одной стороны, а с другой стороны все изменения, которые происходили в правовой системе, считал отец, должны быть основаны на двух моментах. Первое – это эволюционные изменения. Не те хаотичные изменения, которые произошли в начале 90-х годов, и не были подкреплены во многом научным подходом, научным исследованием, а происходили хаотично, случайно. Второе – сам подход: критический реализм, то есть оценка ситуации, которая происходит в мире с точки зрения детального анализа многих изменяющихся процессов в экономике. И не только в экономике, конечно, и в праве, в первую очередь. Если говорить о его научном вкладе в целом, то мне трудно об этом говорить, давать оценку: я экономист, а он философ, правовед, но я знаю, какой мощной целеустремленностью он обладал.
А. Ф. Жданов: Когда мы проводили мероприятия и круглый стол в конце 2008 года, связанные с судебной системой и с правовым просвещением в Новосибирской области, вопросы экономического кризиса постоянно обсуждались. Альберт Константинович считал, что кризис продиктован, прежде всего, неэффективностью правовых моделей. Вы с ним как-то обсуждали эти вопросы?
Д. А. Черненко: Конечно. И все-таки, я, как
Категория: Мои файлы | Добавил: AntonD
Просмотров: 1244 | Загрузок: 0 | Комментарии: 5 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 5
5  
М. Н. Теклюк: С Альбертом Константиновичем лично я была знакома недолго. Но еще будучи студенткой мы пересекались на различных «круглых столах», которые организовывал Новосибирский исследовательский центр публичного права. Примечательно. Крупный, известный всей стране ученый в общении со студентами не делал различий в возрасте, статусе, положении. Общаясь с ним, мы не чувствовали себя студентами. Это был диалог на равных… В студентах профессор Черненко видел своих коллег – не потенциальных, не завтрашних, а реальны. И это очень сильно врезалось в память. Вот таким он мне и запомнился.

А.Ф. Жданов: В последние годы Альберт Константинович много внимания уделял вопросам преодоления правового нигилизма. Он всегда внимательно следил за политической жизнью не только в нашей стране, но и на Украине, в других странах СНГ, в мире. И когда президент Д.А. Медведев (тогда еще кандидат в президенты), поднял проблему преодоления правового нигилизма, Альберт Константинович пытался придать обсуждению этого вопроса вполне определенное направление, чтобы решение этой проблемы не обернулась словесной мишурой, а реально претворялось в жизнь.

К сожалению, наша политика и правовая сфера, те правовые решения, которые принимаются на федеральном, региональном, местном уровне показывают, что, к сожалению, преодоление правового нигилизма в Российской Федерации дальше словопрений пока не продвинулось. И это показывают последние события - и сгоревший клуб, и «Невский экспресс». Я вчера встречался, у нас избирательная компания идет уже на всех парах, различные собрания проводятся с избирателями. Буквально все кричат. Все недовольны жизнью – жилищно-коммунальными вопросами, тем, что происходит на улицах города, ситуация с алкоголем с наркотиками, курительными смесями и так далее. К сожалению, все остается на прежнем уровне, а то и усугубляется.

Идеи и жизненные позиции, которые передавал нам Альберт Константинович Черненко, на основе которых учил строить свою деятельность, включая организацию работы Исследовательского центра публичного права, основаны на том, чтобы мы не останавливались просто на обсуждении, а предпринимали реальные действия. Каждое мероприятие, начиная с Международной научно-практической конференции 2008 года «Актуальные проблемы развития правовой системы государства», мы всегда завершали конкретными рекомендациями, конкретными документами, которые направляли в органы государственной власти, в органы федеральные, региональные, в органы местного самоуправления и получали, так или иначе, ответ. Нас замечали, о нас стали говорить. Я приезжал в Москву, Антон Борисович Дидикин неоднократно бывал и в Москве, и в Санкт-Петербурге, и там слышали отзывы о наших рекомендациях, о том, что мы как-то действуем в Сибири. Нас уже начали называть Сибирский исследовательский центр публичного права в рамках Института современного развития, он является экспертным центром при Президенте Российской Федерации. Приглашают до сих пор на различные мероприятия. Поэтому мы должны внимательно подойти к вопросу организационной структуры, которая бы помогала развить наши начинания и сохранить наследие. Появилась идея создать некую организацию, условно, фонд развития. Это может быть «Фонд развития права, философии, политологии», или «Фонд гуманитарных наук», что более рационально звучит. Над этим еще подумать надо. Фонд будет носить имя Альберта Константиновича Черненко. И привлечь к его организации учеников, последователей, аспирантов, чтобы как-то скоординировать и ресурсы и людей, чтобы в городе Новосибирске и других Сибирских городах от Омска до Иркутска, Красноярска, Тюмени и Хабаровска на базе этого фонда проводить и мероприятия и публикации научных трудов, в том числе Альберта Константиновича. Одним и перспективных направлений деятельности станет оценка качества образования. Очень важно оказывать помощь абитуриентам, людям, которые интересуются гуманитарными проблемами, выбрать вуз, направление специализации. К деятельности фонда будут привлечены известные политики, предприниматели, которые были связаны с Альбертом Константиновичем, помогали решить вопросы установки мемориальной доски. Думаю, они с радостью примут участие и работе новой организации.

А.Б. Дидикин: В заключение хочу добавить, что идеи и темы, которые мы сегодня подняли, лягут в основу программ будущих ежегодных конференций, издания научных трудов и сборников по вопросам единства политики и права, анализа экономической сферы, системы образования и вообще тех идей, которые интересовали Альберта Константиновича и продолжаются в разработках его учеников. Только благодаря активности мы сможем сохранить и преумножить его традиции и в науке, и в практике реального действия.


4  
А. Б. Дидикин: Характерный пример: после антикризисного «круглого стола», который Новосибирский исследовательский центр публичного права проводил с участием известных не только сибирских, а российских ученых профессоров И.Н. Гомерова, Р.М. Гусейнова, А.К. Черненко, мы отправили свои рекомендации в органы власти. Пришел такой очень длинный ответ из Минэкономразвития, очень длинный ответ на пяти страницах. Там по каждому пункту было подробно расписано, что делал председатель правительства В.В. Путин, чтобы исправить эту ситуацию. И резюме: «Не нужно!», «Не требуется», «Никаких изменений вносить не следует!». Но, какие бы грустные ответы мы не получали, новое поколение ученых обществоведов сегодня продолжает развивать традиции Альберта Константиновича Черненко.

Слово об учителе
А.В. Калмазан: В первую очередь Альберт Константинович был человеком деятельным, увлеченным. Прибегает на кафедре и начинается праздник мысли, творчества: давайте вот это и вот это будем делать… Он перерабатывал много материала, который раньше анализировал, о чем он ранее писал. И этот процесс у него длился непрерывно. Даже когда он звонил нам в выходные, в праздники домой, говорил: давайте поработаем. У него была такая живая душевная заинтересованность в своей работе. Его работа продолжалась в том, что он умел очень хорошо отстаивать свои права. Я работала с ним на кафедре истории политологии и можно сказать, что для нашей кафедры он всего добивался сам. Это и новая хорошая большая аудитория. И какие-то необходимые предметы быта преподавателям. Думал не только о себе, но и о других. И упорно отстаивал свои права. Когда строили дом, который разрушал его дом, он постоянно обращался к журналистам, привлекал к проблеме общественное мнение. Говорил другим жильцам: «Почему вы не боретесь? Надо бороться за свои права!». Своей жизнью он подтверждал все то, о чем писал. Я надеюсь и думаю, что все его идеи будут жить в его книгах, в его детях, его учениках.

Н. В. Брук: Очень требовательный был ученый и научный руководитель. Помню, к нему в аспиранты хотели попасть многие. Он выбрал только тех, в ком убедился, что мы будем свою работу делать. Мы с ним обсуждали многие вопросы. И последняя наша встреча, после научной конференции в СГУПСе закончилась фразой: давайте будем работать. К сожалению, это была наша с ним последняя встреча. Но работа, проделанная под руководством Альберта Константиновича, вылилась в научное исследование, с обязательными ссылками на его труды. И эта работа уже опубликована. А раз мы работаем с его трудами, значит, память о нем жива.

Т. И. Ряховская: Мне удалось в Томске пробыть три года, проучиться в очной аспирантуре непосредственно в Томского государственного университета. Там я познакомилась с Альбертом Константиновичем Черненко во время научной конференции. Кроме ярких выступлений запомнила его как очень интересного собеседника и участника неформальных дискуссий, которые были традиционными на конференциях по актуальным проблемам публичного права. Если уходил Альберт Константинович, значит, расходились все. Это было такое вполне конкретное правило. Он был, пожалуй, единственным, который мог честно сказать: «Я устал, я пошел домой». Домой в смысле – в гостиничный номер.

Не все работы аспирантов Альберта Константиновича легко рассматривались на кафедре, но, тем не менее, имя научного руководителя всегда шло впереди аспиранта. И если говорили, что научный руководитель Черненко, то диссертацию читали по-честному. Читали, перед тем как обсуждать на заседании кафедры. Позже, когда я уехала из Томского университета, когда я начала работать в СибАГСе, меня буквально выгнали на конференцию, которая проходила прошлой зимой. И я очень рада, что, несмотря на мороз, который тогда был мне удалось пообщаться, это была наша последняя встреча, с Альбертом Константиновичем. Он был таким же активным, интересующимся. Рассказывал о том, как создавался Новосибирский Академгородок, какие цели преследовались. На конференции «Право и политика», которая проходила в СГУПСе, своих студентов успела представить. И когда некоторое время спустя, сказала им, что Альберта Константиновича больше нет, у студентов был шок. Трудно было представить, что такой живой, зажигающий других человек, больше не придет, не расскажет, не поделится мыслями. Но, как здесь уже сказали: если труды у человека есть если что-то опубликовано, если есть ученики, значит, о человеке есть не только память, но и реальное подтверждение того, что он был и продолжает жить с нами.


3  
Власть ученого не слышит
И.Н. Гомеров: А это подбор кадров. Кто подбирает этих?... А это ответственность политика за кадровые решения. Почему он не опирается на науку? Если раньше, даже при коммунистах, обязательно проводили разные совещания, совместно с институтом экономики и так далее… То есть, власти как-то пытались опереться на научные силы, то у нас что?

А.М. Пазовский: Игорь Николаевич, у меня вопросы в связи с этим. Вопрос первый: есть ли сегодня у власти подготовленные политики, не с точки зрения выполняемой ими работы и занимаемых должностей, а именно профессионально подготовленные политики… Второй вопрос: а есть ли у нас сегодня школа, которая готовит действительно политиков, государственных управленцев?

И.Н. Гомеров: Нет. Разрушили эту школу. Если раньше каждые пять лет мы имели возможность поехать в Москву послушать ведущих специалистов. В этом реформа должна быть – в совершенствовании самих кадров. Мы научные кадры растеряли и никак их не стимулируем. Власть на науку не хочет опираться. Вот мы такими кружками собираемся, говорим… А нас не слышит никто. Главное не хотят слышать. Ни бизнесмены не хотят слышать, ни представители власти не хотят слышать.

А кто сейчас политические кадры готовит? Раньше партшкола в той или иной мере готовила, пусть там иногда плохо и не всегда научно… Я помню, предмет был такой - партийное строительство, кафедра партийного строительства. Там все время говорили о закономерностях развития партии. Я говорю, как можно вывести закономерности на примере одной партии - КПСС? То есть сама эта дисциплина не имела научной основы. Но, тем не менее, там пытались привлекать ученых, и действительно привлекали. И в этом смысле партийные кадры все-таки были более или менее образованные с этой точки зрения. Снизу до верху. А сейчас кто за это отвечает? Вот они в 90-е годы, кто громче кричал, тот и становился политиком. Сейчас это уже не проходит. Но системы подготовки партийных и политических кадров вообще-то нет в стране. А ведь именно политики принимают ведущие решения. Академия госслужбы эту функцию и не призвана выполнять, и не выполняет, и задачу перед ней такую никто не ставил. Только подготовка госслужащих. Тем более, что у нас аппарат госслужащих по закону не должен заниматься политикой. Поэтому политические кадры у нас абсолютно никто не готовит. Они стихийно так вылезают на поверхность. В рамках Единой России там тоже ничего нет… Это худший вариант КПСС, в самые худшие годы КПСС. Поэтому, если КПСС сама внутри готовила свои кадры, то в Единой России никакой школы подготовки своих кадров-то нет.

Поэтому на ваш вопрос только негативный ответ, к сожалению. Никто политические кадры не воспитывает, отсюда и перспективы очень плачевные. Потому что придут к власти через поколение люди, которые не прошли реальной политической школы.

М.Е. Хенкин: Ну, а проблема такая поднимается? Идеи такие возникают, что кадры все-таки надо готовить?

И.Н. Гомеров: - Ну, известная фраза повторяется: кадры решают все… Создается президентский резерв и так далее… Но это все так, мизер. Так же как поддержка науки через гранты… Их получают единицы… Это для шума, для рейтинга, для рекламы – это все нормально… А для решения проблемы – не нормально. Если с советским периодом сравнить, как там эта кадровая проблема решалась, никакого сравнения абсолютно нет. Поэтому надо создавать систему.

Если говорить о политологии, которая в какой-то степени связана с подготовкой этих кадров, то вот я в одной статье писал в свое время, что политология родилась тогда, когда в стране развивались демократические процессы… Политология нужна только там, где есть демократия. Поскольку наша политическая система глубоко авторитарная, более авторитарная, чем в 90-е годы, то, естественно, потребности даже в политологии нет. И я боюсь, что этот предмет скоро вообще уберут, как в советский период убрали и оставили там диалектический материализм и исторический материализм. ПОТРЕБНОСТИ ДАЖЕ В ПОЛИТОЛОГИИ НЕТ.

Я вспоминаю, как в конце 80-х годов мы ездили по всей Сибири. Мне каждый день звонили: приезжайте… Я лекции читал по 10 часов, в том числе и партийным кадрам. Секретарям горкомов, райкомов и они по 10 часов слушали без отрыва. А сейчас никому это не надо. То есть, никакой системы воспитания политиков нет. Но есть реальная угроза, что к власти придут люди, политически не подготовленные даже теоретической. Да и сама теория зажата. Ведущие политологи у нас в Москве… Они, так сказать, и на телевидении, и в прессе. Но посмотришь список их трудов, зайдите в библиотеку, в картотеку, что они публиковали? Что они написали? Ничего. Это не разработчики теории…

В то же время есть сильные кадры, и в Кемеровском университете, и в Алтайском университете… Но они не востребованы. И я думаю, ожидаю, что политологию из программ скоро вообще уберут. В ней уже не нуждается власть.


2  
И.Н. Гомеров: С другой стороны, есть явный политический пресс. Политика и экономика органически связаны, одно без другого не бывает. И экономика, она тоже находится под прессом существующей политической системы. Задача субъектов политики – президента, власти – предвидеть эти вещи.

Что они не знали элементарных закономерностей цикличности либеральной экономики капиталистической? Что они не могли предвидеть это? Или все предвидение заключалось только в том, чтобы в кубышку отложить денежки и потом их моментально растратить? Теперь та же логика… Сейчас вот чуть-чуть нефть подросла, мы теперь куда деньги? Опять в кубышку? И потом мы вот так и будем крутиться? Неужели нельзя было предпринять такие административно-политические меры, которые могли бы структурно изменить экономику? И десть лет назад было понятно, что она сырьевая. И любой экономист грамотный говорил, что это рано или поздно приведет в экономические тупики. Поэтому сама экономическая политика, сама экономика в значительной степени зависела от того экономического курса, который проводила власть. И поэтому нельзя с власти всю ответственность снимать, не только ссылаться на то, что там кредитный кризис произошел в Соединенных Штатах Америки…

Задача политика в том и заключается, что он видит и социальную, и экономическую и духовную сферу и сводит это воедино. В отличие от политолога реальный политик должен вот это все видеть, предупредить. Поставь президентом политолога, он будет все объяснять, но решение не сможет принять. Задача политика на основе и политических, и экономических, и научных разработок все-таки предвидеть и принимать соответствующие политические решения, которые меняли бы экономику. Чтобы экономика становилась такой, чтобы она не загоняла нас в тупики.

Поэтому, когда Альберт Константинович говорил о том, что либерализм сам по себе в экономике ведет к определенным негативным последствиям, видна актуальность. Экономику надо регулировать… И Рузвельт это показал. И сейчас Обама показал роль государственной власти, которая может преодолевать эти кризисные явления. Так надо это всегда делать своевременно. Поэтому вина нашей власти и всей политической системы как раз заключается в том, что она не предприняла нужных шагов, которые могли бы предотвратить этот кризис в тех масштабах, которые он принял. Ликвидировать его полностью нельзя было. И за десять лет нельзя было коренным образом изменить. Но мы за десять лет, любой грамотный экономист это подтвердит, практически ничего не сделали, кроме того, как отложили в кубышку деньги. А в структурных перестройках что сделано? Да ничего практически не сделано… И сейчас та же логика прослеживается.

Модернизация… Не проведена. Нет средств.

Бизнесом тоже надо управлять – не так, как раньше планово, тем не менее, направлять в нужное русло, подсказывать, опираться на науку. Наши министры науку игнорируют. Академики-экономисты пишут им докладные записки. А они сами себе академики…


1  
Д. А. Черненко: Конечно. И все-таки, я, как экономист, считаю, что это все-таки финансовый кризис, а не правовой кризис. В конечном итоге, финансовый кризис сказывается на других сферах жизни людей.

Это даже кризис в большей степени не финансовый, а кредитный, поскольку раздутая кредитная система Соединенных Штатов Америки в форме выдачи потребительских кредитов обернулась невозможностью их возврата. В конечном итоге, этот кризис, благодаря существующей мировой валютной системе, доллару США, распространился на другие экономические системы, стал мировым. Объяснить это можно тем, что мы с вами переходим в другую формацию. От национальных экономик, которые автономны, функционируют сами по себе, переходим в новую глобальную экономику, единое мировое хозяйство. То есть существуют еще кое-какие политические границы, правовые границы между странами, но экономических границ уже практически как таковых не существует – их все меньше, меньше и меньше. Мы все больше потребляем иностранных товаров, иностранцы все больше потребляют, ну, может быть не наши товары так другие товары и эта интеграция происходит не только на уровне торговли, но и на уровне финансов. И еще одна причина кризиса: конечно, это единая валюта – доллар Соединенных Штатов Америки, который в конечно итоге и является проводником кризиса. Но альтернативы нет. Если даже говорить с точки зрения истории денег, то в конечном итоге они одни и должны быть. И в мировой торговле должна быть единая валюта. Сейчас это доллар США. Поэтому все проблемы Соединенных Штатов Америки переключаются автоматически на другие страны мира.

А. Ф.Жданов: Кстати, если говорить об особенностях Российской Федерации, это подчеркнул Президент России, говоря о том, что по Росси он сильнее ударил, экономический и финансовый кризис. Какова ваша точка зрения на тезис о том, что Россия оказалась слабым звеном в кризисе? Наверное, здесь не только экономические, но и политические, и правовые все так же проблемы сказались?

Д. А. Черненко: Думаю, что здесь опять же, это особенность Российской Федерации, нашей экономики. Ее сырьевая направленность. Мы завязаны на нефти, сами знаете. Нефть, газ… Мы добываем ресурсы. Когда объемы потребления ресурсов падают, как следствие, падают доходы бюджета. Через бюджетную систему это отражается на состоянии других организаций. Наш экономический подъем, с чем был связан? Он был связан с ростом цен на нефть с 20 дол. за баррель к середине июля 2008 года.) была максимум – 150 дол. за баррель. В это время мы и росли за счет нефти и газа. В тоже время мы к этому кризису, я считаю, были подготовлены намного лучше, чем к кризису 1998 года, который по сути дела не был мировым. Тот кризис ударил по стране намного больнее. Были лучше подготовлены, потому что сформировали своевременно резервный фонд. Фонд национального благосостояния. Если бы этих денег не было, все было бы сейчас намного хуже с точки зрения курса рубля по отношению к курсу доллару. Ну, и, конечно, это бы сказалось на нашем уровне потребления. Потому что цены в магазинах были бы другие совсем. Поэтому резервный фонд – это та подушка, которая нас пока спасает. Правда она уже ужалась где-то процентов на 40. Но тем не менее.


Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Форма входа
Поиск
Друзья сайта
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Copyright MyCorp © 2018