Среда, 14.11.2018, 17.16
ИЦПП
Главная | Регистрация | Вход Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Категории каталога
Мои статьи [1]
ЗАКОНОПРОЕКТЫ [1]
Мини-чат
500
Главная » Статьи » Мои статьи

Теоретические проблемы конституционной модернизации России в суловиях инновационного развития общества

Конституционное развитие России на рубеже веков определяется двумя взаимосвязанными тенденциями: конституционной модернизацией правовой системы и формированием инновационной сферы экономики. Модернизация в социально-историческом контексте предполагает переход из одного общественного состояния (формации, цивилизации, либо структурного элемента миросистемы) в другое с изменением форм и содержания общественных отношений. Поскольку потребность в модернизации и ее конституционно-правовом оформлении во многом зависит от индивидуальных и коллективных интересов, в ее осуществлении с необходимостью преобладает субъективный фактор. В то же время специфика модернизационных процессов в России характеризуется не только особенностями реформирования социально-экономической сферы, но и наличием объективных закономерностей инновационного развития современных обществ в условиях глобализации. Поэтому актуальным становится исследование теоретических проблем конституционно-правовой науки, связанных с осмыслением процессов конституционной модернизации России и перехода в постиндустриальную стадию развития. При этом существенным методологическим требованием является использование научных результатов смежных социальных наук в конституционно-правовом исследовании.

В XX веке в социальных науках появилось множество теорий модернизации, в которых обосновывается и интерпретируется возможность преобразований и перехода «архаических обществ» в состояние «современности» (М. Вебер, Т. Парсонс, И. Валлерстайн)[1]. Подобные преобразования предполагали демократизацию политико-правового режима и закрепление демократических процедур в нормах Конституции, то есть конституционализацию правового порядка. Однако достижения научно-технической революции в области информационных технологий и становление высокотехнологичного производства привели к появлению теоретических концепций, обосновывающих новые модели общественного устройства: теории «волн инноваций» (Й. Шумпетер), конвергенции (Дж. Гэлбрейт), постиндустриального общества (Д. Белл), информационного общества (Э. Тоффлер)[2] и т.д. Каким же образом связаны конституционная модернизация и технологический прогресс? В научной литературе предлагается два пути возможной эволюции современного общества на основе инноваций: либеральный (Д. Белл) и радикальный (Э. Тоффлер). Либеральное инновационное развитие подразумевает переход к «постиндустриальному обществу», в котором доминирует сфера услуг, а не товаров; знания и информация являются основным источником нововведений; социальные группы разделены по профессиональным интересам и общество развивается на основе научного обоснования государственной политики и технологических способов принятия управленческих решений. Данному общественному устройству соответствуют такие признаки как модель «плюралистической демократии», свобода предпринимательской деятельности и поддержка индивидуальных гражданских инициатив. Радикальное инновационное развитие предполагает коренные изменения в общественном производстве, утрату государством многих регулирующих функций и тем самым расширение сфер общественного самоуправления и региональной политики. История показала, что данные теоретические концепции имеют эмпирическое подтверждение. По расчетам Всемирного банка по регионам мира 2/3 величины «национального богатства» развитых стран составляет «человеческий капитал», то есть творческие навыки, знания и профессиональный опыт людей.

По каким параметрам возможно исследование инновационной сферы современного общества? На наш взгляд, к ним относятся изменения в структуре общественного производства и в отношениях собственности. Постиндустриальное развитие развитых стран характеризуется снижением доли традиционных промышленных отраслей в ВВП и расширением сферы услуг, развитием не только информационных технологий, но и телекоммуникаций, средств связи, электронной промышленности. Рыночные отношения капитализма дополняются новым типом экономических отношений, связанных с производством и внедрением инноваций. В этом смысле инновационный продукт представляет собой единство идеального творческого решения и его материального воплощения. А общественные отношения, связанные с гражданским оборотом объектов вещной собственности дополняются общественными отношениями по поводу объектов интеллектуальной собственности, правовое регулирование которых осуществляется на международном уровне в условиях глобализации.

Политико-правовая модернизация предполагает определенное сочетание элементов конституционализма и демократии, реализацию конституционных принципов народовластия, федерализма, разделения властей, идеи социального государства, признание и обеспечение соблюдения прав и свобод человека и гражданина. Тем самым возникает теоретическая проблема определения пределов,  границ и перспектив конституционно-правового регулирования экономических отношений. Конституционная модернизация России осуществлялась в обстановке радикальных экономических реформ, направленных на формирование рыночных отношений и правового государства. В этом смысле принятие Конституции РФ 1993 г. стало результатом и одновременно предпосылкой становления конституционной демократии. В ст.8 Конституции закреплены основные принципы рыночной экономики (единство экономического пространства, свободное перемещение товаров, услуг и финансовых средств, поддержка конкуренции и равенство форм собственности). Среди важнейших функций государства, определяющих пределы его вмешательства в экономику, выделяются ключевые либеральные ценности – защита прав собственности и поддержка конкуренции[3]. Тем самым конституционная модернизация в России во многом зависит от мировых тенденций демократического развития.

Другая проблема связана с теоретическими дискуссиями о взаимодействии конституционализма и демократии и касается понимания сущности демократии. Данная проблема имеет и практическое значение, поскольку в конституционно-правовой и политической науке существует множество теорий демократии, в которых демократические процедуры получают разную интерпретацию. Между тем от выбора той или иной модели демократии зависит специфика политико-правовой модернизации. В научной литературе акценты делаются на методы осуществления демократической власти (участие граждан в управлении, выборы представителей, либо доверие власти), или на разные свойства демократического устройства (участие, представительство, механизм сдержек и противовесов, децентрализация управления, свобода, равенство)[4]. И неясно, какой из аспектов наиболее важный. В Конституции РФ отражены различные свойства демократических процедур и сочетание форм непосредственной и представительной демократии (ст.3). Другой аспект дискуссий – указание на противоречия между политической и экономической демократией, между элементами конституционализма и демократией. В частности, отмечается, что конституционные положения о защите частной собственности могут ограничивать реализацию народом суверенитета. Известна полемика двух политических мыслителей Р. Дворкина и Дж. Уолдрона о допустимости конституционного надзора в условиях демократии ввиду того, что нормы о судебном контроле предоставляют неподотчетным электорату судьям возможность признавать неконституционными отдельные нормы законодательства. А в теории общественного выбора Дж. Бьюкенена указывается на противоречие между избирательным правилом простого большинства и правами отдельных социальных групп. Тем самым в широком смысле предполагается, что конституционализм может ограничивать демократию, поскольку необходим поиск оптимального сочетания политических институтов в обществе.  

 В российской Конституции закреплены положения о политическом плюрализме (многопартийность, политические свободы), плюрализме экономическом (многообразие форм собственности и свобода предпринимательской деятельности) и плюрализме идеологическом (идеологическое многообразие – ст.13).

Инновационное развитие и процессы информатизации общества стимулируют интерес к использованию информационных технологий в политической жизни – это концепции «электронной демократии», «электронного правительства» как способа взаимодействия государства и граждан с помощью сети Интернет, то есть вовлечение всех граждан в решение актуальных общественных проблем (через форумы, конференции, электронное голосование). Предпринимаются попытки воплощения подобных идей в реальной практике (например, программы «электронных правительств» в развитых странах, программа «Электронная Россия»). Но при этом осуществление концепции сталкивается с противоречием между глобальной сетью и национальным уровнем решения проблем[5]. Тем не менее, становятся очевидными попытки совершенствования демократических институтов и процедур в условиях интеграции в глобальную экономику.

Третья проблема связана с вопросом о соотношении «формальной» и «реальной» Конституции, то есть соответствия действующих конституционных норм и принципов реальной общественной практике. Тем самым определяется эффективность конституционно-правового регулирования и специфика закономерностей общественного развития.

Здесь важно отметить, что необходимо переосмыслить известный марксистский тезис о детерминации правовой системы существующими экономическими отношениями. Отказ от признания «жесткого» детерминизма позволяет учесть взаимообусловленность экономических и правовых явлений в конкретно-исторических условиях[6]. В этом смысле проблема касается соответствия осуществляемой в России политико-правовой модернизации тенденциям инновационного развития.

Несмотря на множество проблем реформирования российской экономики, в России существуют предпосылки перехода к инновационной экономике. Прежде всего, это наличие значительного научно-технического потенциала, развитие отраслей коммуникаций и средств связи, расширение интернет-аудитории и рынка интернет-услуг. Однако при этом доля России на мировом рынке технологий остается низкой (0,3%), происходит снижение расходов на науку (до 0,24 % ВВП) и научно-исследовательские разработки, наблюдается существенный износ основных фондов и медленный рост инвестиций в этой сфере[7].

Противоречивость государственной политики в сфере науки проявляется в настоящее время в наличии двух программных документов – это Программа социально-экономического развития РФ на среднесрочную перспективу (2003–2005 гг.)[8], утвержденную Правительством РФ 15.08.2003 и «Основы политики РФ в области развития науки и технологий на период до 2010г. и дальнейшую перспективу»[9] (письмо Президента РФ от 30.03.2002 № Пр-576), нормативный статус которых остается неопределенным.

В первом документе говорится об инерционно-рыночной стратегии с минимальным финансированием науки, во втором содержатся лишь рекомендации общего характера, что затрудняет формирование единой государственной научно-технической политики (инновационной политики). Конституционно-правовой основой осуществления данной политики являются положения ч.2 ст.80 Конституции РФ о том, что Президент РФ определяет основные направления внутренней политики государства, и ст.114 об обеспечении Правительством РФ проведения единой государственной политики в области науки, а также из ст.44, закрепляющей принцип свободы научного и технического творчества.

Границы участия органов власти субъектов Федерации в осуществлении инновационной политики определяются п."е" ст.72 о том, что общие вопросы науки относятся к совместному ведению РФ и её субъектов. Однако указанные положения не получили должной конкретизации в Законе о науке 1996г., где нечетко определены полномочия Президента РФ, Правительства РФ и органов власти субъектов РФ в осуществлении инновационной политики. Кроме того, в законодательстве о науке не определены процедуры и формы участия научного сообщества в процессе формирования данной политики. В итоге программные документы и, в частности, Приоритетные направления науки, подлежащие финансированию, принимались министерствами без предварительного обсуждения в научном сообществе, что в конечном итоге ведет к сокращению расходов федерального бюджета на финансирование фундаментальной науки. Так, не соблюдено положение п.1 ст.15 Закона о науке о необходимости использования 4% расходной части федерального бюджета для поддержания условий функционирования научного комплекса. Всё это затрудняет процесс инновационной модернизации российской экономики.

В заключение следует отметить, что в российской Конституции закреплены основные конституционные принципы рыночной экономики и полномочия государственных органов в области осуществления инновационной политики. Это служит основой для дальнейшей модернизации экономической сферы и правовой системы России при условии устранения противоречий в действующем законодательстве.

 


 


[1] См.: Политическая наука. Политическое развитие и модернизация: современные исследования. - М.,2003; Критический анализ буржуазных концепций модернизации. Сборник обзоров. -  М.,ИНИОН,1985.

[2] См.: Новая постиндустриальная волна на Западе (под ред. проф. В.Л. Иноземцева). - М., 1999.

[3] См.: Мау В. Конституция РФ 1993 г. и экономические реформы // Конституционное право: восточноевропейское обозрение. – 2003. - №4.

[4] См.: Лэйн Я. Демократия и конституционализм // Политические исследования. – 1998. - №6.

[5] См.: Электронное правительство: достижения и перспективы развития // Информационное общество. – 2004. -№2.

[6] См.: Черненко А.К., Сысолятин Е. Альтернативы социально-экономического и правового развития в России (теория и практика). Новосибирск, 2002.

[7] Цит по: Кузык В., Яковец Ю. Россия –2050. Стратегия инновационного прорыва. М., 2004.

[8] Российская газета. – 2003. – 2 сентября.

[9] Поиск. – 2002. – 19 апреля.

Категория: Мои статьи | Добавил: AntonD (10.11.2008) | Автор: А.Б. Дидикин
Просмотров: 676 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 1
1 Сергей  
УСЛОВИЯХ, а не суловиях.

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Форма входа
Поиск
Друзья сайта
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Copyright MyCorp © 2018